24 февраля в помещении Департамента межнациональных отношений Республики Молдова состоялась презентация книги ученого историка, археолога, автора более 10 монографий,  Георгия Атанасова – «Добружанское деспотство».

В данной книге, известный ученный документально подтверждает существование  гагаузского государства -  Добружанского деспотства, располагавшегося в землях Причерноморья, между Варной и Бабадагом 

Со слов, историков гагаузоведов, данная работа представляет серьезный научно-обоснованный труд, который восполняет объем знаний средневековья о гагаузском этносе и может, служить основой для написания истории гагаузского народа.На презентации труда видного ученого историка Г. Атанасова приняли участие чрезвычайный и полномочный Посол Болгарии в Республике Молдова г-н Георги Панайотов, ученые, историки и общественные деятели из Гагаузии и Молдовы.

 Председатель общественного движения «Единая Гагаузия», Фёдор Гагауз, так же присутствовал на презентации книги ученого историка, и благодаря этому администрация сайта имеет возможность ознакомить Вас, дорогие наши читатели, с докладом профессора Георгия Анастасова.   

На фото: слева ученый Пламен Павлов, в центре председатель движения «Единая Гагаузия» Федор Гагауз, справа автор книги – Георгий Атанасов.

  Болгарско-куманские корни гагаузов и их общая историческая судьба  в Добрудже в ХІІІ-ХІV вв.Проф. д.и.н. Георги Атанасов

 Многочисленные теории о корнях гагаузов не выдержали проверки, когда они были сопоставлены с археологическими исследованиями в Добрудже - исконная территория гагаузов[i].  Документальные доказательства о  полном прекращении обитания внутренней части Добруджи / речь идет об оседлых поселениях / между серединой XI и  началом XVI веков, как и о замирании жизни   по Черноморью, /где в основном были сосредоточены  гагаузкие поселения в XVIII-XIX вв./ после узкого нашествия в 1064 г.  (обр. 1)[ii] обессмыслили теорию праболгарского, проторумынского, печенежского, узкого т.п. происхождение гагаузов.[iii]

 Вполне несостоятельной оказалась и так широко популяризированная гипотеза о сельджукско-огузком этногенезисе гагаузов[iv], которая была объектом моих специальных критических исследований.[v]Тем не менее, вопрос о корнях гагаузов продолжает оставаться фундаментальным и по сей день. Десять лет назад в нескольких своих статьях и обобщающих студиях  я возвращался к идее К. Иречека[vi] конца ХIХ в., о том,  что куманы  сыграли основную роль в этногенезисе гагаузов[vii]. Каковы же основные аргументы в пользу этой гипотезы? Как уже стало ясно, в ХII-ХIII вв. внутренняя часть Добруджи обезлюдела – произошел своего рода демографический вакуум (обр. 1)[viii].

  Природа и общество однако,  не могут долго терпеть такие состояния. Поэтому я предполагаю, что в начале XII-XIII вв. некоторые из брошенных и малонаселенных прибрежных поселений превратились в притягательный  центр для кочующих по  Северо-Восточной Болгарии в это время  куманы. Кроме того, в отличие от внутренней части,  побережье предлагает гораздо лучшие условия жизни с мягким климатом и наличием источников воды во время всего года.

 Между прочим, куманы неоднократно появлялись в Добрудже в период с конца XI в. до конца XII в., но тщательный анализ письменных источников показывает, что до восстания Асеня и Петра им не удалось даже на короткое время  осесть  на территориях к югу от Дуная. Точно к такому же заключению нас привели и наши археологические раскопки[ix]. Только после установления болгарско-куманского  союза в 1186 г., эти кочевники стали желанными гостями у  царей Тырново и начали участвовать во всех их военных начинаний против Византийской империи в период с конца XII века и до середины XIII века.[x] Учитывая, что основным союзником Асеневцев из Западного союза (так наз. дунайской группы, которая по мнению некоторых исследователей находилась  некоторые между Дунаем,  Прутом и Днестром) [xi] были половцы, то  вполне естественно, что по путь в Болгарию, где они   неоднократно сезонно оседали, проходил через Добруджу.

С одной стороны, это был  наиболее удобный маршрут для куманов, потому что он был короче и не предполагал никаких серьезных природных  препятствий. Кстати, он маркиран и монетными   сокровищами   конца XII века[xii]. С другой стороны, этот маршрут удовлетворял и болгарских правителей, по той причине, что, так как уже  выяснилось, в период со второй половины XI до конца века XV,  внутренняя часть Добруджи была необитаема. Поэтому естественно, исключить любые возможные конфликты между оседлыми земледельцами и кочевниками, которые были типичным явлением в Средние века и приводили   не к  одиному  катаклизму. Хочу упомянуть только об одном конфликте, вспыхнувшем  в Венгрии в 1246 г. между принятыми каролем Бела ІV  Кутеновыми  куманами и их венгерскими, славянскими и германскими соседями. Причиной конфликта стали стада куманов, которые периодически топтали насаждения соседей – земледельцев. [xiii]. На этом фоне, при наличии бесконечных пастбищ и отсутствии фиксированных хозяйств, куманы могли спокойно разбивать свои лагеря и кочевать в добруджанских степях.   А  об их  осенне-зимнем сезонном оседании  в болгарских  пределах к югу от Дуная имеется достаточно сведений. [xiv]. Паралельно с укреплением союза между болгарами и куманими начался активный процесс крещения (некоторые из них даже приняли крещение еще в южнорусских степях, будучи в постоянных контактах с древнерусскими княжествами)[xv] и их приобщения к средневековой болгарской культуре. Это, естественно, привело к оседанию отдельных лиц куманского происхождения (первоначально, это в  основном были их вожди), судя по информации конца XII века и  начала XIII века, что в болгарской аристократии числились и куманские  рода[xvi]  При данной ситуации не исключено, раннее оседание куманов в Добрудже, но не в ее внутреней части, где не было поселений (как  в XII веке так  и в течение XIII - XIV вв.) и достаточно воды в летний период,  а земля была распахана в середине ХI века. При тогдашних условиях она была непригодна для обработки и могла обеспечить условия только для кочевого скотоводство во время дождливых месяцев. Благоприятные условия для инфильтрации в Добрудже и круглогодичного земледелия в XIII - XV вв. существовали единственно  по  дунайскому  и черноморскому побережью. Там находились постоянные источники воды и эти земли обитались, сохранившемся, но сильно сократившемся после  XI века, староболгарское население. Именно по этой причине болгарская администрация стремилась  заполнить демографический вакуум, особенно вдоль побережья, которое являлось пограничной зоной и именно здесь имелась наибольшая необходимость в  торговых  и военностратегических  опорных пунктов. И если проникновение куманов в начале XIII века на побережье Черного моря и Дуная, вероятно,  скорее всего только и было инцидентным, то после середины того же  столетия, оно становится  очень возможным, и наверно более массовым. В период  1237-1241 гг. татары разбивают полностью половцев /=куманов=кипчаков/ в южнорусских степях вынуждая их эмигрировать. Большинство из них  попадает в Венгрию, однако немалая часть оказывается в союзной Болгарии[xvii]. Существуют все основания полагать, что часть из них вероятно выбрала малонаселенное Причерноморье, где существовали свободные от обитателей, подходящие земельные участки, известные им уже столетие в связи с их  сезонными наездами. Кроме того, византийские хронисты Георгий Акрополит, Никифор Григора и Феодор Скутариот намекают на заселение  куманов на  территориях Болгарии в 1237 году, но нет явных доказательств, что они  устанавились, именно в Добрудже[xviii].

 Чуть более конкретны сведения арабского автора Ибна Тагри-Видри, который пишет  об еще одном переселении, но он его датирует кануном татарского нашествия на Балканы. По его мнению кипчаки (куманы) вступили в переписку с влашским (болгарским) владетелем Юнус-ханом (Иван Асен П - 1218-1241) и попросили заселиться на его землях, чтобы спрятаться от  татар. После получения его согласия, в 1241 году они переправились через Судацкое (Черное) море и установились между двумя горами.

Очень скоро, однако, болгарский владетель расселил их[xix]. Особое внимание заслуживает, упоминание о том, что  маршрут проходил через Черное море. Скорее всего, нужно его толковать в том смысле, что куманы входят на территорию Болгарии по Черноморскому побережью, через Восточную Добруджу. Мне трудно с точностью определить, где именно они  установились, так как выражение между двумя горами на болгарском черноморском побережье могло бы означать Провадийское поле или Айтоское поле. Однако, из контекста становиться ясно, что речь идет о большой куманской массе, для заселения которой был нужен (особенно учитывая их полукочевое хозяйство) обширный регион обитания. В этом смысле выражение между двумя горами может означать побережье между Бабадагскими горами (обр. 2)  и Восточными  Балканскими горами (т.е. прибрежная Добруджа) или побережье между  Айтоскими Балканскими горами и Странджей (т.е. Восточная Фракия). Очевидно, что на основе существующих источников оказывается невозможным определить точное расположение  области, в которой в 1241 году инфильтрировались куманы, но, безусловно, можно принять, что такая  волна имела место в то время в  Восточной Болгарии. Специальное внимание заслуживает факт  их расселения Иваном Асенем II. Видимо, он осознавал какая  опасность кроет такая огромная масса кочевников - в случае ее эмансипации она грозила нарушить этнический, демографический и политический статус царства. В этом смысле вполне возможно превентивное вмешательство (хорошо известна дальновидность Ивана Асеня II) с целью разрушения  целостности куманского  массива (где бы он ни был), его расселения и ослабления. Впрочем, есть и другие косвенные свидетельства того, что в Добруджанское побережье проникают куманы. В первую очередь, восстановление жизни в этой области в XIII в., полностью совпадает с большой миграцией куманов в середине XIII века. Кроме того, судя по монетному обращению в Калиакре, Варне и Кастрици, этот процесс происходит именно после середины XIII века, потому что после длительного хиатуса (перерыва) снова зарегистрированы археологические находки - керамика, ювелирные изделия, и т.п. В общем, после начала XIII в., резко активизируется  монетное  обращение в Кастрици, Балчике и Каварне (обр. 3).

 Это означает, что между Калиакрой и Варной устанавилось население, ориентированное  на оседлую экономику - сельское хозяйство, рыболовство и т.п. А как известно, после начала XIII в., некоторые куманские рода стали вести оседлую жизнь в результате их контактов с русскими[xx]. В болгарских условиях после 1241 г., уже и самые заядлые номадские кланы были вынуждены осесть. У них не было уже возможности кочевать на север во время  летних месяцев, по крайней мере, потому, что там уже доминировали  их непримиримые враги – татары. Анологичным образом жизни вели и куманские кланы, которые заселились в Венгрии в то же время. В ХIV в., только самые знатные могли себе позволить подвижные аулы,  в то время как обычные люди жили в постоянных поселениях, где они занимались ремеслом, сельским хозяйством и скотоводством [xxi] . Кстати, во время летних месяцев номадство являлось невозможным как в Венгерской степи, так и в регионах Предбалкана в Северной Болгарии из-за густой сети поселений.[xxii].

  И наконец, решительные действия Ивана Асена II вероятно заставили  даже самых своенравных куманскиех вождей  считаться с болгарскими  условиями, т.е перейти к оседлой экономике. Кроме того, не исключена возможность того, что  размещение куманов в Северной Болгарии было продиктовано не только  политическими соображениями, но и  стремлением увеличить демографический потенциал северо-восточного региона царства, являющийся слишком скудным  в канун ожидаемого столкновения с татарами. И в этом отношении аналог с Венгрией является симптоматическим. Действительно, показательна политика венгерских королей, которые при помощи  специального законодательства 1279-1280 гг. заставили всех куманов  без исключения и безоговорочно    перейти к оседлой жизни  и принять крещение[xxiii]Болгарская апокрифическая летопись Български апокрифен летопис, которая обычно датируется ХІ веком, предоставляет нам  косвенные данные о  проникновении куманов в Болгарию и в частности в Добруджу. Кстати, принято считать, что в X - XI вв. этот регион именовали  Корвунским. 

Эта летопись повествует, что пророк Исая „отлучил  третюю часть куманав, которых называли болгарами и заселил землю Карвунскую”[xxiv] Кроме всего прочего, это может означать, что крепость Карвуна являлась важным административным центром задолго до XIII века. В последнее время датировка Болгарскай апокрифической летописи ХІ  веком с основанием ставится под сомнение[xxv]. Важным показателем в поддержку этого является фраза о том, что болгарский цар Гаган-Оделян (Делян ?) основал город Червен.[xxvi]  

В результате многолетних и систематических археологических раскопок как крепость Червен, так и ее окрестности почти полностью изучены, но следы от города, по крайней мере от укрепления с показательным культурным слоем и обращением монет периода X-XII вв. не были зарегистрированы. [xxvii]. Существует незначительное количество бытовой керамики и тонкий культурный  горизонт небольшого  бедного провинциального и неукрепленного поселения, которое не отвечает представлению о большом городе ХІ в.  типа Плиски, Преслава и Дрыстра. Археологическая реальность и монетное  обращение показывают, что формирование Червена в качестве значимого укрепленного города началось в XIII в. Кроме того, в Болгарской апокрифической летописи читаем, что Земля Карвунская была заселена куманами, которых называли болгарами[xxviii]. Неясно, как в ХI в. автор мог знать  куманов и быть свидетелем их заселения, когда куманы появляются и прочно оседают в Северо-Восточной Болгарии и Добрудже в XII в[xxix]. 

 При наличии таких фактов можно принять, что прототип Болгарской апокрифической летописи был написан в  XI в., но скорее всего в качестве гипотезы. По крайней мере, вид, в котором  она дошла до нас является основной переработкой первой половины XIII в., когда были включены понятия типа Червен, куманы и Земля Карвунская, центр которой являлась крепость Карвуна (Обр.4). Учитывая данную реальность, скорее всего, во время царя Ивана Асена II область обособилась как административная единица под  названием Карвунская хора и под которым, мы ее  встречаем в грамоте Ивана Асена II, которую он лично вручил Дубровнишким купцам[xxx]. Между прочим, это совпадает по времени с проникновением куманов в Добруджу в 1240 г. Симптоматической в этом отношении является этимология названий Карвуна – земля Карвунская-Карвунская хора . В своих рассуждениях все исследователи, касавшиеся этой темы, упускают из виду факт, что резиденция куманских вождей Дунайской половецкой группы, населявшей территорию между Дунаем, Прутом и Днестром называлась Karabuna[xxxi].

 Установлено, что она  находилась  недалеко от дельты Дуная, близ города Татар-бунар на устье реки Кохыльнык – регион, изобилующий куманскими памятниками. Нельзя пренебречь и совпадением названия  упомянутой  резиденции куманских вождей т. наз. Дунайской группы Карабуна с Карвуна –название резиденции правителей Добруджанского княжества (архонтат, деспотат). Тем более, что ссылаясь на текст Ибн Тагри Бидри, в 1240 г.  половцы именно этой группы эмигрируют на территории к югу от Дуная. Это та группа, которая в связи со своим географическом местоположением, поддерживала самые активные контакты с Болгарией, а можно также полагать, что в ХII-ХIII вв. она сезонно кочевала (оседала) именно в Добрудже[xxxii].Другим серьезным аргументом  в поддержку тезиса об инфильтрации куманов на территории Причерноморья, являются куманские корни добруджанских феодалов Срацимира и Балика, их приближенных и членов их семей. Выше, было уделено особое внимание куманским именам, как Балика, так и его племянника Тертера (Иоанн?), высшего сановника Чолпана и Севины - матери деспота Срацимира[xxxiii]. Тем более,  есть серьезные основания полагать, что обустроившиеся в Карвуне, Дрыстре, Тутракане /Тертеркан/[xxxiv], Калиакре и Варне добруджанские владетели и правители, роднились с тырновской царской фамилией Тертеровцев.

А она бесспорно куманская и является потомком одного из влиятельных куманских кланов Тертероба[xxxv]. Одним словом, куманское происхождение добруджанских феодальных князей не подвергается никакому сомнению и это уже детально обсуждалось[xxxvi]. Кстати, ориентация представителей благородной куманско-болгарской фамилии Тертера на добруджанское побережье вряд ли случайно, учитывая сведения об инфильтрации куманов к  середине XIII в. Нами даже не исключается возможность того, что их заселение в Болгарии и Восточной Добрудже явилось причиной карательного похода Батыя и Кадана в 1242 г. Для татаров половцы являлись давними смертельными врагами и их принятие тырновским царем воспринималось ими как вызов против ханов „Золотой Орды”. Показательно, что оба направления инвазии татарской армии на наши земли находят свой финал именно на Дунайском и Черноморском побережье Добруджи. Они совпадают по времени с разрушениями, пожарами и ослабленной монетной циркуляцией в таких городах как Дрыстыр, Ветрен, Нуфыру, Троезмис, Тулча, Калиакра, Балчик и Каварна[xxxvii].Исходя из очерченных демографических и этнокультурных процессов в прибрежной Добрудже VII - XIV века и при условии, что гагаузы являлись старым тюркоезичным христианским населением, они могли бы быть потомками как исконных болгаров, так и тюркоезичных куманов.

В османский период гагаузы составляли подавляющее большинство христианского населения на всей территории побережья от Бабадага до Варны и Провадийского региона[xxxviii]. Примечательно, что эта территория почти полностью совпадает с границами Добруджанского деспотства  XIV в. При чем, наиболее компактное гагаузское население было сосредоточено около Варны, Каварны, Кастрици (Евксиноград), Балчика, Калиакры и Провадии – это самые болшие средневековые черноморские города и резиденции Тертера (обр. 1, 3, 5) . В связи с этим я не могу не упомянуть об одной легенде, повествующей о падении Калиакры, последнего оплота добруджанских деспотов, под турецкой властью, которая бытует именно среди гагаузов недолекой деревни Болгарево[xxxix] Существуют разумные основания подозревать, что XV — XVI вв.  именно здесь, в Болгареве (=большое христианское поселение Эски Eni kjoy (!) - Гяур суютчук, вписанное в регистр 1574г.) [xl], поселились средневековые жители Калиакры[xli]. По данным того же регистра, окрестные гагаузские деревни Горичани, Могилище, Божурец, Горун  как и Каварна были населены автохтонным христианским населением, которое проживает по этим местам и по сей день[xlii]. Кстати, можно привести еще один косвенныѝ аргумент в пользу того, что гагаузы варненского региона имели отношение как к  добруджанским деспотам, так и к их столицам Карвуна и Калиакра. Специальное внимание нужно уделить, вошедшим в монетное обращение в деспотате, серебряным сербским грошам (в основном Стефана Душана - 1331-1355), которые контрамаркированы 4 знаками (обр. 6)[xliii], одним из которых является греческая буква τ (обр. 6, 7). Есть основание рассматривать ее  в качестве инициала Τομπροτίζα (Добротица), потому что так пишется его имя на греческом языке[xliv].  Специальное внимание нужно уделить и еще одной контрамаркировке – квадратное поле, на  котором изображена птица (обр. 6, 8). По мнению Е. Оберлендера – это двуглавый орел и он связывает это изображение с деспотским двухглавым орлом[xlv], которыѝ согласно С. Йосипеску был установлен в в виде релефа на воротах Калиакры[xlvi]. Ал. Кузев выразил сомнение по поводу утверждения С. Йосипеску, но не отверг его категорически, по всей вероятности, из-за того, что не имел возможности познакомиться с его исследованием. Мне удалось с ним познакомиться – оно носит скорее всего научно-популярный характер и изобилует ошибками. Его автор действительно говорит о наличии двуглавого орла, но не указывает никаких источников информации. Из контекста становится ясно, что он якобы слышал о таких релефах на обеих воротах Калиакры – ворота действительно существуют, но на них нет орла[xlvii]. Если оставим в стороне утверждения о деспотском орле (орел осутствует на монетах Добротицы, кроме того, деспотский орел был двуглавым, а на контрамаркарках изображена одноглавая птица) и рассмотрим более внимательно контрамарку убедимся, что А. Кузев был прав  утверждая, что птица скорее всего похожа на петуха[xlviii]. Между прочим, среди гагаузов, населявших территории около Каварны, давно бытует предание, что когда-нибудь над Чиракманом (средневековая крепость над Каварной, которая идентифицируется как первая столица добруджанского деспотства Карвуна)[xlix] снова будет развеваться красный флаг с изображенным петуха, вокруг которого соберутся все гагаузы[l]. Примечательно, что красный петух сегодня является основным фигуральным мотивом, вышиваемым гагаузскими женщинами на тканях в Бессарабии, а так же присутствует в болгарских и гагаузских ритуалах (обр. 9).

Еще при возникновении теории о куманском происхождении гагаузов в конце прошлого века, была признана тюркоезичность как куманов, так и гагаузов. Лингвистические исследования привели к более конкретным результатам, доказывая наличие доосманского языкового слоя. Таким образом была исключена возможность языковой ассимиляции гагаузов после падения Болгарии под турецким рабством [li]. На  куманское происхождение гагаузов наводят и топонимы типа „Куманце", употрябляемый гагаузами Зеляховской деревни Егридере ( нынешний г. Калитера) в Македонии[lii], а так же  название дунайской крепости Тутракан недалеко от Дрыстра, о котором не без основания считается, что произошло от Тертер-кан[liii]. Все эти обстоятельства дают основание с еще большей степенью уверенности утверждать, что происхождение гагаузов скорее всего связано с этногенетическими процессами в Добрудже, вызванными инфильтрацией куманов в ХIII веке. По всей вероятности  они  смешались с не очень многочисленным автохтонным местным болгарским населением Добруджанското побережья. В результате этих процессов, как и политических реалий середины XIII века, куманы окончательно оседели, полностью приняли христианство, освоили некоторые ремесла, начали заниматься сельским хозяйством, рыболовством и судоходством. Кстати, в отличие от болгар, печенегов и узов, куманы засвидетельствали свой  пиетет к морю еще в ХП в., завоевывая такие  крупные северночерноморские  порты как Кафу и Тмутаракан[liv]. Нельзя оставить без внимания и тот факт, что первые сведения о болгарской морской флотилии датируются только  XIV в. и они связываются с добруджанскими Тертеровцами. Что касается трайного оседания куманов в целом, то этот процесс начался еще в южнорусских степях. Благодаря их эмиграции в Добруджу появляется настолько необходимый жизненный потенциал для развития,  слабонаселенных в XII в., приморских городах, для восстановления, разрушенных в XI в., крепостей и для формирования новых портов и поселений. В этом процессе, вероятно,  сыграла свою роль политика тырновских царей,  большая часть которых, была куманского происхождения. Сами куманы являлись самими близкими союзниками болгаров на протяжении целого века. Они совместно воевали и отбранялись в течение столь длительного времени, что к XIII в., создались условия для этнической и культурной интеграции. Многие из них становятся не только временными гостями, но и постоянными поданными болгарской короны. Не говоря уже о целой дюжине куманских аристократов, получивших апанажи, заключивших смешанные  браки и в крайном счете, ставших часть болгарской аристократии.

Исходя из всего сказанного, без всякого преувеличения можно утверждать, что в XIII в. болгарская народность пережила третий этногенезис, вбирая в себя большое число куманов и таким образом обогащая свой генетичиский код[lv]. По этой причине добруджанские деспоты заявляли, что они есть и они осознают себя болгарами[lvi] а добруджанское деспотство воспринималось  как болгарская земя и болгарское княжество как в самой стране, так и за ее пределами. Особенно яркой илюстрацией сказанного является  составленный после 1387 г. „Список  городов  России” и соседних  стран, в котором столицы добруджанского деспотство - Калиакра, Варна и Каварна, наряду с Тырново и Дрыстром однозначно названы болгарскими  городами[lvii]. Не менее показательна и грамота великого литовского князя Витовта /1391-1400/, в которой он пересчитывает своих эвентуальных союзнокив, в число которых присутствует и сын Добротицы – Иванко и которого Витовт определяет как государь той потусторонней болгарской земли, называемый българский деспот[lviii].

Но еще более категоричен в своем определении баварский рицарь Х. Шилтбергер, посетивший лично этот регион в 1427 г., которы называет Добруджанское деспотство „ Третьей Болгарией со столицей Калиакра”[lix].   На фоне всего сказанного всякие попытки противопоставить куманские корни Добротицы и его фамилии болгарскому этническому происхождению и самосознанию кажутся неуместными. Не говоря уже о довольно распростарненных в первой половине ХХ в. идеях о его влашском происхождении [lx]. Кстати, не в одном источнике Добротицу называют мизийцем, а деспотат – землей мизийца Добротицы[lxi], и ни разу влахом или скифом (куманином), названия народностей, хорошо известных и массово употребляемых средневековыми хронистами ХIII-ХIV вв. А уже многократно и на основании достаточно источников упоминалось, что в ХIII-ХV вв. Мизия и мизийцы массово использовались в качестве равнозначных единственно применительно к Болгарии и болгарам[lxii].

Еще одним названием именовали Болгарское царство и Добруджанское деспотства - Загора, факт, являющийся достаточным показателем, что княжество Балика и Добротицы воспринималось как дочерное формирование, эмансипировавшееся от Тырновского царства[lxiii]. Следуя логике, что если оно вело самостоятельную от Тырнова политику, княжество Балика и Добротицы являлось некой другой, но не  в коем случае формацией болгарского государства, то ему следовало бы отвергнуть и принадлежность Видинского деспотата (позже царство), Крънского деспотата, Кюстендилского деспотата, Момчиловского деспотата, деспотатов Стреза и Алексия Слава и т.п.. болгарской народности, что нам кажется абсурдным.    В отличие от перых Тертеровцев (Георги Тертер I,  его брат  Елтемир), происхождение которых было недвусмисленно зарегистрировано средневековыми хронистами, о добруджанских господарях(Балик, Добротица, Тертер и Иванко)нет ни малейшего намека в этом отношении. Очевидно, память об их куманском происхождении утонула в прошлое и во второй половине ХIV в. они чувствовали и самоопределяли себя как миззийцами=болгарамиОтносительно немногочисленное в XII — XIII вв.староболгарское население добруджанского Причерноморья не было в состоянии ассимилировать полностью в языковом отношении, заселившиеся здесь, (в основном после 1237 — 1241 гг), куманские массы. Свидетельством этого являются сами гагаузы, которые составляли преобладающую часть християнского населения восточной Добруджи во время позднего Средневековья и Возраждения. Даже если и считали себя болгарами, они продолжали говорить на своем родном северно-тюркском наречии. Малочисленные по составу праболгары не успели впитать их в свой славяноболгарский языковой фон. Существенную роль сыграли и специфические исторические процессы, происходившие в болгарском царстве в XIV в. Усиленный феодальный сепаратизм привел к обособлению независимых и полунезависимых от Тырново феодальных  княжеств, среди которых было и Добруджанское деспотство. В своем стремлении вести более самостоятельную политику, владетели Карвуны и Калиакры (подобно деспотам в Сяре и Мелник, а также и видинскому царю) они передали церковь  в подчинение Цариградской патриархии, что привело к вытеснению болгарского языка из богослужения и духовной жизни этого населения.

Таким образом, с одной стороны, уменьшилась возможность формирования общеболгарской  языковой среды в причерноморской Добруджи, а с другой – создались условия для сохранения материнского куманского (тюркского) наречия. По этой причине до конца в XIVв. процесс полной  ассимиляции куманов по Черноморью (а также в Видинском, Тутраканском, Силистренском, Крынском регионах и в Македонии) не был завершен полностью.  К тому времени здесь уже присутствовали турки со сходным языком, в результате чего тюркский материнский говор куманов в еще большей степени закреплился и упрочнился. Осознавая себя однако, болгарами – християнами, при чем и будучи прозелитами (!), не смотря на то, что говорили на „турецком”, они успели сохранить свою идентичность до наших дней под названием „гагаузы”

Это однако, подобно деспотам Средневековья, не мешало гагаузам чувствовать себя болгарами. Причина заключается в том, что на протяжение столетий после середины XIII в. они вели совместную жизнь в одних и тех же  оседлых поселениях, крепостях и городах, исповедовали одну и ту же религию, разделяли одну и ту же материальную  и духовную культуру. Но в конечном счете, самое главное заключается в том, что они являются результатом одного и того же этногенезиса после слияния автохонного болгарского населения с куманами – неотъемлемыми союзниками  Болгарского царства с конца XII века по XIV век Разница только в том, что в некоторых регионах / Видинский, Силистренский, Македониия, Подбалкан/ после этого так называемого третичного этногенезиса болгарского народа в ХІІІ-ХІV вв. в отдельных местах турецко-куманский язык перестал употребляться , а в других местах более конкретно в Добрудже он сохранился.

Причина кроется в соотношении между болгарами и куманами: там, где куманы составляли меньший процент, при их смешении с болгарами, второе – третее поколение  куманов перестают говорить на турецком и начинають общаться только на болгарском языке. В других местах однако, где они составляли большую часть всего местного населения они сохраняют свое куманское наречие и становятся билингвами. Именно это двуязычное  население / славяно-болгарский и куманско-тюркский язык/ можно назвать протогагаузским. Нужно отметить, что до ХІХ в. так наз. гагаузы  говорили как на болгарком, так и на тюркском языке, но  имели болгарское самосознание. В начале XIX в.  они представляли себя болгарами и перед админстративной властью в первые десятилетия после их массового переселения в южные губелнии Русской империи (ныне Бесарабия, Молдова и Южная Украйна) [lxiv]. И все же! Удивляет факт появления такого огромного хиатуса на протяжении пять столетий в период с конца  на ХIV в., когда Добруджансим деспотством управляли потомки тертеровцев куманского происхождения, и до появления названия „гагаузы” и их самоидентификации как таковы  после середины ХIХ в. По этой причине возможны любые неожиданности и поэтому накопилось так много, прежде всего поэтических, гипотез о корнях гагаузов. На данном этапе, и при наличии этих фактов, по моему мнению, скорее всего, у них куманско-болгарские корни и они считали себя болгарами  до ХIХ в. Оторванные от родного края (в основном Добруджанское побережье Черного моря) в 1806-1812гг., 1830-1831гг., и попавшие в совершенно иные условия жизни в Русской империи, не без вмешательства имперских чиновников, на основе языкоой обособленности они постепенно эмансипировались и обособились в качестве самостоятельного этноса. Эти реалии  середины ХIХ в., однако, никак не связаны с  бытием и  болгарским самосознанием их далеких предков, которые жили в пределах Добруджанского деспотства  во второй половине XIV века. 

edingagauz.com

Комментарии (2)

RSS feed Comments

Показать/скрыть комментарии

Не мытьем,- так катанием...
Автор: Николай , March 01, 2010

Абсолютная чуС?СЊ, что Сѓ гагаузов болгарские РєРѕСЂРЅРё... Эти народы относятся вообще даже Рє разным языковым группам народов... тюркские Рё славянские РєРѕСЂРЅРё никак невозможно назвать тождественными...

report abuse

vote down

vote up

Votes: -1

...
Автор: maxim , March 12, 2010

В общем вокруг да около,но ничего конкретного научного анализа."В огороде бузина,а в Киеве дядько."

report abuse

vote down

vote up

Votes: +0

Имя

Электронный адрес

Вебсайт

Заголовок

Комментарий

smaller | bigger

Subscribe via email (Registered users only)

Напишите отображаемые буквы

Добавить комментарий