Все быстротечно в этом мире. Был период, весьма длинный, когда молдаване и гагаузы жили себе бок о бок, даже не задумываясь о том, что их что-то может объединять или разъединять. Просто жили, общались, вместе преодолевали всякие беды и напасти, вместе на праздниках радовались жизни. Затем как-то неестественно быстро разминулись, стали по разные стороны баррикад в ходе одной и той же революции.

Вроде бы все хотели одного и тоже: демократии, развития культуры и языка, самостоятельности. Почему это привело к непониманию и конфликтной ситуации? Всегда можно сделать и демократию для всех (а иначе это вовсе и не демократия!), и языки развивать все не в ущерб другим, и культуру обогащать, в том числе разумным, дозированным взаимопроникновением.

На каком-то этапе возникла эйфория и все пошло не так. К счастью, по историческим меркам довольно быстро это отошло на второй план, если не прошло совсем. Все опять поменялось местами. Кто раньше был «сепаратистом», теперь является более патриотом, чем бывшие «патриоты». Теперь «сепаратисты» думают-гадают что предпринять, чтобы отстоять независимость Родины. Гагаузы стали лучшими и самыми надежными молдаванами. В смысле, гражданами Молдовы. Да и почему бы гагаузу не быть хорошим гражданином Молдовы? Что вообще разделяет молдаван и гагаузов? На первый взгляд кажется бесспорным: что-то должно разделять – разные же народы! А на поверку найти эти линии разграничения оказывается довольно непросто.

Вера. Она у нас одна – и не просто христианская, а православная. Мало того, и церковь одна! Могло же быть, что молдаване относятся к Румынской, а гагаузы к Русской православной церкви. Это уже повод для размежевания. Но этого же пока нет!

Культура. Она тоже скорее объединяет, чем разъединяет. Общие балканские корни, сходный темперамент. И уж не знаю как у молдаван, вряд ли они танцуют гагаузские танцы, но гагаузы на всех свадьбах и вечеринках не прочь сплясать и под молдавскую музыку. И даже спеть иногда молдавскую песню. Парадоксально, но даже когда волонтеры стояли по обе стороны неожиданно образовавшейся границы, в этом вопросе ничего не изменилось! Гагаузы понимали, что это какая-то ошибка и ненависти не родилось. Других таких случаев в истории трудно даже припомнить. Например, в России во время похода Наполеона мода на французский язык и культуру мгновенно испарилась. Да, потом все опять восстановилось, Париж опять вошел в России в моду. Но это когда зажили раны и обиды. У гагаузов такого периода вообще не образовалось и это по-настоящему удивительно.

Язык. Он мог бы разделять. Но у нас позади общее прошлое. Мы все пока еще худо-бедно владеем русским языком, а значит можем общаться. А общающийся – способен договориться. К тому моменту, когда образуется обширный слой молдавского населения, абсолютно не знающий русского языка (если такая глупость вообще возможна!), среди гагаузов также образуется обширный слой владеющих молдавским языком. Паритет будет соблюден, возможность общения сохранится, а значит сохранится возможность единства. Угрозы в данном направлении, однако, существуют. Объединение с Румынией могло бы серьезно форсировать процесс вымывания русского языка, а гагаузы, скорее всего, не поспевали бы в изучении румынского. Вообще, всякое форсирование вредоносно и только оно стало в 90-х годах причиной размежевания. Будь у молдавской нации в тот момент чуть больше терпения и такта, того же самого, что сейчас, можно было бы добиться без обострения общественно-политической обстановки и не было бы сейчас, в частности, проблемы Приднестровья. Впрочем, это тоже можно понять: накипело тогда, наболело, где уж терпеливость демонстрировать. Да и уверенности не было, что происходящие изменения – это надолго. Вот и хотелось поскорее придать им характер необратимости.

История. Она нас не разделяет. Гагаузы не пришли на молдавскую землю оккупантами, не захватили ее в ходе кровопролитных боев. И даже в ходе противостояния 90-х годов обошлось без кровопролития, без гражданской войны. Гагаузы заняли сотни лет назад пустующие, целинные земли, причем худшие из них, подальше от рек, в самом центре засушливого Буджака, куда никто до этого особо не стремился. И только ценой неимоверного трудолюбия удалось превратить эти земли в цветущий оазис. Земли Буджака одновременно осваивались как гагаузами, так и молдаванами. До нас здесь были ногайцы, тюркоязычные братья гагаузов, которые не очень интересовались обработкой земли, а больше промышляли скотоводством и разбоем. Но, как бы ни было, они были здесь (при поддержке Турции) полновластными хозяевами и передали по наследству земли гагаузам. И молдаванам. И болгарам. А также украинцам. Всем, кто изъявил желание начать с нуля на неосвоенных, суровых землях. Территории междуречья Прута и Днестра впоследствии еще не раз переходили из рук в руки, становились предметом торгов и ультиматумов, но никто по отношению друг к другу не выступал «пятой колонной», не участвовал в угнетении и унижении соседей другой национальности в союзе с внешними силами. Одним словом, нет в нашей совместной истории разъединяющих факторов. Даже румынский гнет первой половины прошлого века довольно равномерно лег и на плечи гагаузов, и на плечи молдаван, которых румынская администрация также считала «второсортными», «недорумынами».

Будущее. Если нас не разъединяет прошлое, может это делает будущее? И снова невпопад. Гагаузы, так же как и простые молдаване, дружелюбно относятся к своим восточным соседям: Украине и России. В нашем совместном прошлом было много хорошего, есть надежда и на хорошее будущее. В то же время, гагаузы не являются истерическими «антизападниками». Мы, вместе с молдавским народом, вполне адекватно воспринимаем свое будущее место в европейской семье народов. Но только не в составе Румынии, а в качестве суверенного государства. Мы против разделяющих нас границ как на Западе, так и на Востоке. И это тоже объединяет нас с титульной нацией Молдовы. Разъединяет лишь с той ее частью, которая необдуманно готова броситься в объятия соседней страны только для того, чтобы успеть удрать на Запад сейчас, пока молод и есть силы для легального трудоустройства в Европе. Но эти люди – плохой образец любви к Родине. Они не патриоты, а эгоисты. Гагаузы хотели бы на Запад, но готовы поработать над приведением собственной страны в соответствие с западными стандартами, чтобы не торопясь и с достоинством войти туда в качестве суверенного государства. Хочется верить, что основная часть населения Молдовы едина в этом с нами.

Таким образом, нам так и не удалось обнаружить причин, по которым гагаузы и молдаване не могут быть вместе, по которым гагаузы не могут быть хорошими молдаванами, то есть гражданами доброй, процветающей, гостеприимной и толерантной Молдовы.

Д. Попозогло.